ПРОЙДЕМСЯ ПО «ТОРГОВОЙ»?

 С утра накрапывал легкий дождь…  Глядя в окно, мелькнула мысль: может, не ходить сегодня никуда? Но встреча назначена, а значит, хочешь – не хочешь, идти нужно. Подняв воротник и, максимально втянув шею, пошла. Краевед Владимир Александрович Заусайлов уже ждал. Завидев меня издали, широко улыбнулся.

- Здравствуй, Красавица!

Приятно. Настроение в миг поднялось, даже, тучки понемногу «стали расходиться по домам». Сегодня предстояла очередная, ставшая уже традиционной, прогулка по историческому Ельцу.

Интересно смотреть на те дома, зная, что когда-то на них смотрели другие люди. Некоторые известные, например, писатель Иван Бунин. Вот он смотрел на этот дом и видел те же окна, те же двери. И стены с теми же гравировками. Удивительно, насколько рядом история. Можно прикоснуться к ней (так я проводила рукой по зданиям, представляя, что сто лет назад кто-то прикасался к ним в том же самом месте). На этот раз прогулка наша была по, как ее в народе привыкли называть, Торговой улице. Всегда знала, что это исторический центр города. Но никогда не могла предположить, что здесь были сосредоточены такие структуры, как гостиницы, торговые биржи… А всю площадь занимали  огромные торговые ряды, которые, кстати, называли еще хлебными (или обжорными), так как здесь продавали самый дешевый свежий хлеб.

Трудно представить, что в том месте, где сейчас находится ресторан «Старый город», раньше находился вполне серьезный ювелирный магазин «Женева». А на месте нынешней детской школы искусств находились «Зимние помещения общества велосипедистов». Чуть дальше (где сейчас находится книжный магазин «36,6») существовала самая дешевая гостиница. В свою очередь, самая дорогая находилась на месте современного Машиностроительного техникума. Ее еще называли «Поповская» по фамилии основателя. Известный Владимир Иванович Немирович – Данченко, крупнейший реформатор русского театра в своем очерке «Елец из записной книжки скучающего туриста» об этой гостинице написал:

«У нее только один недостаток: господин Попов, очевидно, принимает свой Елец за Париж или за Лондон и берет за номера такие цены, которые были бы к лицу разве только Итальянскому бульвару или Реджент – Стриту…»

Владимир Александрович повел меня дальше.

- А вот это тебе должно быть особенно интересно.- Показывает на Аптеку, которая находится чуть ниже Центральной Площади.- Здесь располагалась редакция газеты «Елецкий вестник»…

- Газета, которую издавал почетный гражданин Константин Павлович Бутягин?

- Именно он…

Здесь он резко обрывается:

- Смотри…- обращает внимание на другую аптеку -  № 9. – Здесь, на втором этаже, находилась хлебная биржа.

Немирович - Данченко в тех же «Записках…» очень выразительно написал про эту организацию: «Я поднялся туда по страшно вонючей, грязной и сальной лестнице. <…> Представьте себе громадную залу с низеньким потолком. Несколько освоившись, вы видите, что за множеством столов и столиков, плотно друг к другу, локоть к локтю, сидят и дуют чай Елецкие торговцы в грязных армяках, кислых полушубках <…> Пот льется со лбов, насекомые массами свободно разгуливают по головам, очевидно, незнакомым с гребнем и щеткой. О воде не говорю, посетители этой биржи почти сплошь повержены водобоязни.»

Но вернемся на «Торговую». Парикмахерская, мужской зал… Это сейчас здесь стригут и бреют разных дяденек, а раньше здание принадлежало Московскому купцу З.П. Залкинду, и располагался здесь писчебумажный магазин, где продавались канцелярские принадлежности. Владимир Заусайлов предложил зайти за дом и посмотреть на него со двора. Пока мы любовались, и мой спутник увлеченно рассказывал историю этого дома, на пороге подъезда появилась местная жительница. Увидев меня с блокнотом в руках, засетовала:

- Вы это что же, сносить собираетесь?!

- Все бы вам только снести! - резко отреагировал Заусайлов. – Наоборот историю хотим сохранить. Вот вы, к примеру, знаете, кому принадлежал этот дом?

- Знаю. Заусайлову, конечно!

- Я Заусайлов. И знаю все дома, которые принадлежали этому роду. А ваше здание находилось во владении московского купца…

Но женщина переключила свое внимание на другую соседку и закричала:

- Иди скорее! Сам Заусайлов к нам приехал!

Собрались соседи, и началась оживленная дискуссия по вопросам, нужно ли сносить дома или постараться их сохранить, кто такой Залкинд и прочее. Под шумок мы тихо убежали.

Архангельская церковь… Сейчас она разрушена, сквозь стены прорастает трава, а кое-где и вовсе обнаруживаются молодые березки. А ведь когда-то здесь были колокола, и они звонили так, что слышно было в широкой округе. Об этом писал Иван Бунин в своих дневниковых записях. О том, что очень любил этот звон и всегда с трепетом прислушивался к каждому удару колокола. Почему бы сейчас не установить здесь колокольню и звонить на день рождение писателя? Было бы здорово!

- А ты знаешь… - продолжает мой экскурсовод.- …что девяносто четвертая аптека на самом деле должна называться аптекарским магазином?

- Почему?

- Потому что в аптеке лекарства должны готовиться и тут же продаваться, а в аптекарском магазине торгуют готовыми лекарствами.

Взяла на заметку, идем дальше. Теперь мы решили немного отклониться от маршрута по «Торговой» и, не спеша, спустились на Соборную (ныне Октябрьскую) улицу.

- А вот это неприглядное страшное здание на самом деле потрясающее! – у Владимира Заусайлова засияли глаза (показывает на разрушенный дом № 145). – Здесь была библиотека имени И.С. Тургенева. Хорошо бы отреставрировать его и сделать читальней для горожан. Сначала жители принесли бы свои книги, которые им не нужны. Библиотека бы расширилась… А знаешь как раньше было?  Если человеку нравилась какая-то книга, он мог взять ее домой – насовсем. Но взамен принести две или три другие книги. Отличная система! Жалко сейчас она не работает.

Наша прогулка подходила к концу: ноги изрядно подустали, каблуки поистерлись… Странно, такое хорошее настроение. А еще не хотела идти!

НАТАЛЬЯ КАПУСТИНА